Станислав Чагин: «Слепой художник»

Станислав Чагин

Я подтверждаю, что все увиденное мной не плод моего больного воображения и не является следствием моего безумия, а случилось на самом деле. Иногда случаются вещи, которые человеческий мозг не в силах принять за действительность, он отвергает все непонятное и таинственное. Человеку, мыслящему рационально, проще прибегнуть к фактам, которые ему внушали со школьной скамьи, при объяснении не поддающихся логике или законам физики явлений. Меня зовут Максим Хвостов и прошу выслушать мою историю.    

Рисунок автора

1

Данная история произошла в 1996 году. Майская жара давно повергла мартовскую стужу и апрельскую изменчивую погоду, оставив далеко позади сопутствующие им редкие фрагменты снега. Зима всегда для меня представала в виде чего-то дьявольского и гибельного для жизни. Этот сезон я никогда не любил. А лето я считал поистине временем рассвета и вечной молодости, но которое не может существовать без всеразрушающей и замораживающей жизненные силы зимы, подобно тому, как не может смерть существовать без жизни и невозможно представить зло без существования добра.

В то время я учился на факультете иностранных языков и приходилось подрабатывать репетитором английского. В тот день у меня оставался еще один ученик, мать которого сообщила о том, что ее ребенок с физическими отклонениями и требует особого подхода. Он был слепым от рождения, и я немного поразмыслив, зашел домой за аудиокассетой, на которой были записаны сказки и предания британских островов вроде легенд о Робин Гуде и истории Англии для самых маленьких.

Жил мальчик недалеко от станции Владимирская и мне не составило труда сразу же найти его дом. Я вошел в уютную питерскую коммунальную квартиру, прошел по коридору и постучался в дверь одной из комнат. Дверь открыла симпатичная девушка, которой на вид было 25 лет.

— Это Вы наш новый репетитор? – с улыбкой на лице спросила девушка.

— Верно. А Вы та самая очаровательная мама Володи? – спросил я и не став ждать ответ вошел в комнату. Сразу в нос ударил запах уайт-спирита. Он был слабый, но довольно едкий.

— У Вас ремонт или Вы художница?

— Пишу иногда картины, когда настроение есть – с некоторой тревогой ответила девушка – Кстати, меня зовут Лена.

— Максимилиан Владимирович или лучше Максим. Мы же ровесники вроде как.

— Окей, Максим – Ответила девушка, слегка улыбнувшись.

— А где Владимир? Неужели решил прогулять наше первое занятие?

— Он в туалете, сейчас его позову – нервно ответила Лена и выбежала из комнаты. Максим огляделся по сторонам и оценил чистоту, видимо еженедельно наводившуюся хозяйкой этих четырех стен. Комната без того тесная, была заставлена полотнами и картинными рамами, а в углу стоял одинокий накрытый старой простыней мольберт. Но особое мое внимание вызвала икона, висевшая на стене над кроватью. Прекрасно исполненная, но, как мне показалось, не имевшая ничего общего с традиционной православной иконописью. Дева Мария здесь была представлена привлекательной женщиной с лицом средиземноморского типа с большими выразительными карими глазами. Взгляд богоматери был настолько живым и пристальным, что я не выдержал и отвернулся, словно от чего-то зловещего. Икона скорее вызывала тревогу, чем благоговение перед ней. Через минуту девушка вернулась со своим ребенком. От его вида на секунду мое сердце сжалось из чувства сострадания к нему. Хотя это самое чувство было перемешано с легким испугом, который испытывают люди, имеющие дело исключительно лишь с тем, что принято считать нормальным. Мальчик был не только слеп, что особо подчеркивали его белки глаз, на которых отсутствовали зрачки, но также страдал легкой формой церебрального паралича. Бедный парень подумал я и не менее бедная мать, раз родила его в таком раннем возрасте. Ну да ладно, это не мое дело и мне за это не заплатят.

— А сколько Вашему сыну лет? Забыл спросить.

— Восемь – неожиданно ответил мальчик.

— Он у меня такой умный – улыбка на лице второй раз украсила миловидное лицо девушки – Не смотрите на оболочку. Она обманчива и подлежит тлену. Смотрите на то, что под ней.

— Ну что ж, присаживайся мой юный гений – я усадил его на стул и сел напротив него. Мальчишка довольно шустро уселся за стол и внимательно начал слушать включенную мной аудиокассету. Его сразу увлекли истории о подвигах короля Артура и Ричарда Львиное Сердце. Мальчик, с уставленными куда то в даль глазами вникал каждому моему разъяснению. Каждая фраза на английском запоминалась им моментально. Обучение проходило гладко, наверное, так как мальчик не имел возможности ни на что зрительно отвлекаться. Только за все мое с ним занятие, единственное, что меня немного смущало, так это его уставленные в даль покрытые пеленой глаза. Мне было стыдно признаться самому себе, что на долю секунды по спине пробежала дрожь, когда я взглянул в две его мраморные бездны.

Час занятия пролетел быстро и обучение подошло к концу. Лена записала график занятий и домашних заданий, который я составил и оставил пару аудиокассет специально для мальчика. Несмотря на визуальную антипатию, я проникся к моему маленькому ученику отцовской заботой и вниманием. Ведь с такими спокойными и одаренными детьми мне еще не приходилось работать. Попрощавшись с Леной, я вышел на улицу. Снаружи я ощутил внезапный холодок по спине. И это несмотря на середину мая. Как то необычно внезапно похолодало и напоследок взглянув на окно той самой квартиры я быстрым шагом направился в сторону метро. Закоулки старых домов Петербурга всегда как то угнетали меня, а в этот вечер это неприятное чувство усилилось. Притом, охватившая тревога, не покидала меня до самого прихода домой.

2

После душа и скромного студенческого ужина, я в полусонном состоянии улегся в свою холостяцкую постель. Забыв о событиях этого дня, я задремал. Но, кажется, это было лишь началом моих кошмаров. Во сне мне приснились мои боевые товарищи, стоящие в ряд по ту строну обрыва. Все вокруг было застелено чистым снегом, на котором лишь изредка проступали ярко красные пятна. Ребята махали мне руками и зазывали меня к себе, но я не мог перейти тот обрыв, что разделял меня с ними. Все вокруг представляло собой белую пустыню. Но вдруг вдалеке показался какой то странный неизвестный город, но что необычно, с весьма знакомыми мне зданиями. Через мгновение я все-таки узнал в этой экзотической архитектуре мой родной Петербург, но сам во сне он представился мне каким-то чужим и не привычным для его исконного жителя. Дома, ростральные колонны и даже Иссакиевский собор были выполнены как то иначе, не в традициях архитектуры восемнадцатого и девятнадцатого столетий. Строения казались намного выше современных, а собор был обставлен со всех сторон зажженными факелами, который возвышался на восьми ступенчатой пирамиде, вроде тиакали у ацтеков. Я направился туда сам не осознавая того, зачем я это делаю, полностью подчинив свое сознание бессознательному. Скоро мне показались и жители этого инфернального дублера северной столицы. Повсюду ходили странные существа, напоминающие скорее прямоходящих насекомых, чем людей. Через некоторое время вышел на дворцовую площадь и не сразу узнал здание эрмитажа и александровскую колонну, возвышающуюся передо мной. Эрмитаж мне показался несколько выше, чем наяву и выполнен он был вместе с колонной из черного гранита. Внезапно раздался странный гул, напоминающий завывание какого-то существа.

На этом мой сон оборвался, оставив меня наедине с ревущим будильником. С тяжелой головой я пошел в ванную, после которой, захватив пакет, с наспех сделанными бутербродами, отправился в университет. Тогда была пятница, а в тот день в девять часов были всего лишь две пары по английской грамматике. На них ну никак нельзя было опаздывать. Два занятия пролетели незаметно и в тот момент при выходе из здания, мне на пейджер пришло сообщение от Лены с предложением поужинать. Недолго думая, я отправил ей положительный ответ, уточнив при этом место свидания. Мы договорились пересечься в одном из недорогих ресторанов. У меня в пятничный вечер все равно не было никаких планов, а время, проведенное с очаровательной девушкой только скрасило бы мой день.

Встреча для меня стала неожиданной, когда она привела с собой своего восьмилетнего малыша. Мы уселись за свободный столик. Я искренне улыбнулся, чем вызвал подобную эмоцию от Лены в ответ. Но ее улыбка скоро исчезла, уступив место скорбной маске.

— Я несколько обеспокоен тем, что ты привела Володю. Я рассчитывал на приватную беседу.

— Его нельзя оставлять без присмотра – лицо Лены сделалось бледным, а из глаз потекли слезинки.

— Ну что ж… — я хотел даже уже встать и уйти, вежливо попрощавшись, но моя рука была крепко схвачена изящной рукой Лены – Да что же это такое? Лена я не хочу тебе грубить, так как я воспитанный молодой человек, но я не знакомлюсь на работе, тем более с разведенными женщинами с детьми на шее. А еще я убежденный холостяк. Так что…

— Ты должен увидеть это.

От недоумения я нахмурил брови и на мгновение потерял дар речи.

— Ты должен увидеть, что мой мальчик рисует – продолжила Лена – Никто меня не воспринимает всерьез. Все нас сторонятся. Ты единственный, у кого доброе сердце.

Я посмотрел на Володю и переспросил – А что может нарисовать слепой ребенок? Да и вообще я собираюсь уходить и больше меня не беспокойте с репетиторством. Отныне я не работаю с вашим малышом.

— Пожалуйста Максим, умоляю тебя. Ты должен это увидеть – ее слезы и жалобное прошение заставили меня смалодушничать и через полчаса мы уже поднимались по лестнице того самого серого многоквартирного дома. Впрочем, я со дня своей встречи раздумывал переспать с ней, но без особых обязательств со своей стороны. Кстати, в целом интерьер здания и без того наводили какую то апатию и тоску, со временем наводящие на самые жуткие и безумные мысли. Серые потолки, затертые деревянные паркеты, провонявшие зловонием обои – все это дополняло весь тот ужас, который мне еще предстояло вынести. И лишь военный опыт стал непроницаемым барьером защитивший меня от потери рассудка, который и без того был тяжело поврежден в искалеченном войной южном городе.

Лена сорвала с мольберта покрывало, обнажив картину, скорее исполненную коллективным сумрачным разумом Босха, Гигера, Бексинского и Гойи, чем маленьким слепым мальчиком с церебральным параличом. На холсте мастерски были исполнены силуэты каких то неизвестных науке существ, подобно львам раздирающих окровавленную тушу какого то зверя. Один из них пристально глядел прямо на зрителей, как будто застыв перед броском.

— И ты хочешь сказать, что это нарисовал восьмилетний слепой мальчик?

— Именно. Кстати, если ты не знал, то он слепой от рождения и эти ландшафты он в жизни никогда не видел. Он мне как то сказал, что какая то неведомая сила заставляет его рисовать это.

— Ну, естественно – с ухмылкой произнес я – такое и профессионалу нарисовать не просто, не то, что маленькому инвалиду. Наверное, ты решила меня разыграть. Только я считаю, что у тебя ничего не получилось. Ты попала в глупое положение. Эти рисунки нарисовал типичный шизофреник или шизофреничка. Тебе бы стоило провериться у врача.

— Ах так! Тогда смотри на это – девушка расчехлила еще полотно, чтобы представить очередную жуткую и инфернальную картину. На этот раз я был поражен. Едва сдерживая эмоции, я взял эту картину в руки и рассмотрел ее поближе. На ней был нарисован тот самый город, что я видел во сне. Зловещий пейзаж как будто был вырезан из моего сознания и перенесен на этот холст. У меня задрожали руки и картина упала на пол. На кончиках моих пальцев отпечаталась еще не успевшая засохнуть краска. Тут же мне стало не по себе от только что увиденного.

— Максим, с тобой все в порядке? – спросила Лена и дотронулась до моего плеча. Я отстранился от нее и ответил на ее вопрос отрицательно.

— Как такое возможно? Этот город был в моем сне. Ты должна все мне рассказать. Откуда ты срисовывала это все?

— Ты все еще упорствуешь в том, что это я нарисовала? Я сама художник, но я рисую портреты и с благословения иконы. Видишь этот образ богородицы с младенцем Иисусом? Это творенье моих рук. А большинство картин, завернутых в ткань, нарисовал Володя.

— Ты с ума сошла! Он не способен на такое!

— Не веришь, значит мне? Так убедись же сам – девушка придвинула мольберт и усадила мальчика на стул. Он, не долго, думая медленно потянулся за кистью и стал неуклюже чиркать по поверхности шершавого льняного полотна. Время шло, но на поверхности холста  кроме уродливых черных линий ничего даже намекающего на картину так нанесено и не было.

— Уложи спать своего юного художника, а у меня завтра много работы. И избавься от моего номера, тебе он больше не нужен – тут я вышел в коридор и направился к выходу, но быстро подбежав ко мне, Лена крепко повисла на моей шее и горячо прижалась своей грудью и губами. Впрочем, я сам этого давно желал и особо не сопротивлялся нарастающей буре чувств и резко нахлынувшего возбуждения.

— Завтра я увожу Володю в садик – освободившись от моих губ, произнесла Лена – Приходи днем после трех. Я буду свободна.

В ответ я кивнул и напоследок поцеловал руку девушки на прощанье. И через мгновенье скрылся за тяжелой железной дверью коммунальной квартиры. Когда в спешке спускался вниз по лестнице, я все еще ощущал на себе пристальный взгляд этого приятного, но загадочного существа, в воплощении этой милой девушки. Мне даже показалось, что образ Марии в точности повторял ее образ. Нет, это странно, но я чувствовал что-то необычное, находясь с ней, что то пугающее и волнующее рассудок. Я шел задумчиво по набережной реки Невы и случайно мой взгляд остановился на звездах в безоблачном небе над Петербургом. Такую красоту можно наблюдать нечасто. Такое скопление звезд, светящихся над крышами трехсотлетних домов и над куполом Иссакия гласило об особой уникальности этого города, построенного как огромный планетарий, а не просто как стратегический порт или столица огромной империи.

Я машинально вышел под арку генерального штаба и поразился в очередной раз. Сотни галактик словно притягивались к дворцовой площади, а ангел с крестом в руке гордо подпирал небосвод. Закурив сигарету, мне пришлось долго рассматривать необычайно красивое майское небо уже с балкона собственной квартиры. Яркий свет некоторых старых окон напротив напрасно пытался нарушить красоту этого полумрака. Вскоре и они один за другим погасли. Теперь же вселенский хаос, лишенный даже намека на человеческий разум, величественно возвышался над унылым районом новостроек. Правда, окружение серых хрущевок нисколько не портило изящество космического совершенства. Напротив, обыденность постсоветской жизни улетучивалась под этой черной вуалью истинной природы – природы бесконечного космического мрака, который вглядывался уже в меня, а не наоборот. Ведь так выглядит настоящее небытие – черное и бескрайнее, как сама ночь, в которой скрывается то, что приводит в трепет такое мелкое, но наделенное большими амбициями существо, как человек, но этот мрак пока не спешит открывать перед ним то, что в нем скрывается и ждет своего часа. Я завел будильник на шесть часов, принял аспирин от головной боли и быстро заснул, постепенно погружаясь в очередную серию инфернальных сновидений.

3

Я открыл глаза и в ужасе вскочил на ноги. Часы показывали 6:15. На улице рассветало, но тьма все еще наполняла мою комнату. Голова раскалывалась и чувство беспокойства в купе с преследованием никак не спешили меня покидать. Усевшись на кровать, в течение часа я пытался осознать весь тот кошмар, увиденный мною во сне. Проклятие свалилось на мою голову тогда, когда я вошел в тот город, наполненный богомерзкими созданиями. Но почему? Почему я поддавшись бессознательному вошел в подобие того, что зовется ныне Иссакиевским собором, в огромном зале которого вокруг стояли гигантские статуи то ли людей, то ли еще каких- то существ до селе мне незнакомые. Тринадцать идолов надменно возвышались над каждым посетителем этого храма. В середине стояло мерзкое подобие человека, напоминающего насекомое с абсолютно круглой и лишенного каких -либо признаков черт, глаз и ушей, головой, над которой возвышалось двенадцать закрытых глаз на тонких стебельках. Сотни ножек, исходящие из тела, как бы устилали мраморный пол и служили этому существу опорой.  – Это Хвазахорн, бог отец всего сущего – прозвучал монотонный голос из-за моей спины. Я обернулся в сторону распахнутых дверей храма, но никого не увидел. Я ощутил лишь холодок по спине и взглянул на следующие двенадцать исполинских изваяний. Все они были накрыты какими то балахонами и каждый из них держали в руках какие то предметы. Сердце сжималось всякий раз, когда я пытался разглядеть их, так называемые лица. Внезапно раздались шаги и я в этот моменте проснулся.

Пол дня мне не давал покоя мой сон и то, что мне удалось в нем увидеть. Я помнил, что сегодня у меня назначена встреча с Леной, но она должна состояться вечером, а пока у меня в голове созрела мысль пойти в библиотеку и поискать кое-какие книги по истории города, в надежде найти и ответы на мои странные видения, не прекращающие меня мучать вот уже не один месяц. Я провел в читальном зале четыре часа, но найти какую то ценную для себя информацию мне так и не удалось. Даже в журналах по эзотерике и религии древних славян я не нашел никаких упоминаний про тринадцать богов с ужасным Хвазархорном во главе, увиденных мною во сне. Казалось, что они плод моего разыгравшегося воображения, но я также заметил в газетах кое-какие не научные гипотезы про существование на территории Петербурга древнего города побратима Атлантиды и гиперборейцах. Больше вычитать из всей этой беллетристики что- то дельное мне не удалось. Уж слишком много догадок приводилось всякими шарлатанами и псевдоучеными. Кто-то приводил рассуждения Ломоносова про существование в дельте Невы древнего мегаполиса высокоразвитой расы гиперборейцев под названием Венеда. Эту расу ученый несомненно считал предками русов, которые и являлись строителями предшественника северной Венеции. В статье также говорилось, что в пятом веке до нашей эры вследствие катаклизма город Венеда подобно Атлантиде была затоплена, а часть ее жителей пустилось в долгое блуждание по Евразии, дав начало племени арийцев. Другая же часть гиперборейцев осталась на восточноевропейской равнине, став предками современных славян.

Интересная гипотеза от великого русского ученого, подумал я, но даже такой мозг может ошибаться. Гиперборейцы не первые кто построил этот город и этими первыми строителями были не люди. В общем, вся эта информация так и не пролила свет на тайны моих сновидений.

Я продолжил внимательно перебирать каждый номер газеты, но ни в одном не было чего либо вразумительного. Но, внезапно, в стопке старых газет я обнаружил мрачную и малознакомую легенду, написанную вероятно спятившим археологом еще в дореволюционные времена неким немцем по фамилии Герман Грот. Он писал, что «царь Петр не строил Петербург, а раскопал его. В год якобы заложения Петропавловской крепости он со своими сподвижниками прекрасно видел очертания полупогребенных античных домов и более древних, таинственных сооружений больше похожих на те, что обнаружили за двести лет до этого испанцы в Новом свете. Царь приказал часть из них засыпать, а дома отреставрировать, при том строжайше запретил разглашать кому бы то ни было , что было увидено. Я уверен, что чести Петру от того ему не убавиться, что он именно сделал грандиозное открытие во славу нашего отечества. То, что скрывается под фундаментами старых домов, может привести в трепет любого петербуржца, но не стоит трепетать перед своим прошлым…» Здесь шрифт внезапно обрывается. Кто- то либо нарочно или случайно оторвал кусочек газеты. Я лишь нашел, что сама газета вышла в 1912 году незадолго до революции. Она не пользовалась особой популярностью, но этот немец заставил меня не слабо заинтриговать. Может там, в продолжении, он что- то написал про тех тринадцать дьявольских истуканов, виденных мною во сне? Или, наверное, это байки все, а людям сниться и не такое.

Отнеся газеты и журналы библиотекарю, я хотел уже выходить, но одно объявление у выхода заставило меня задержаться. Через десять минут проводился семинар какого-то чудака, вроде тех, кто называет себя уфологами или экстрасенсами. Ну, или проще говоря, придурки, у которых нет личной жизни. Я уселся в читальном зале в первом ряду, и не выпуская из рук журнала про потустороннее, с нетерпением стал ждать этого чокнутого ученого. Он не заставил себя долго ждать и после недолгого вступления, с юмором принялся говорить про тайны Вселенной, про призраков и прочую ересь, которую и так можно было прочитать в желтой прессе. Через полчаса я не выдержал и задал ему вопрос о неизвестной истории Петербурга и верит ли он, что Петербургу гораздо больше трехсот лет. Он рассказал, что городу, как он сам считает миллионы лет и его построили не люди. Выступающий как будто читал статью того умалишенного немца, который уже безумием своих слов и утверждений ставил крест на этой гипотезе. Я старался всячески возражать, но в один миг услышал такое, что по моему телу пробежала дрожь. «Я понимаю, что большинство присутствующих здесь в зале не верят не единому моему слову насчет призраков, оборотней или, к примеру, в существование спящих древних богов под древним как этот мир городом. Когда то наши предки до Иисуса Христа поклонялись богам во главе с Перуном, а до Перуна, Мокоши и Ярилы на нашей земле царствовали иные боги, еще более могущественные и даже принимавшие материальным вид древнейшие боги, упоминание о которых почти стерлось из воспоминаний волхвов. Они повелевали стихиями, могли погасить Солнце и управлять сознаниями таких примитивных существ как люди. Что боги Олимпа, что Иегова обязаны своим появлением на свет человеческому разуму, но эти существовали всегда. Когда Земли еще не существовало, они уже блуждали по открытому и мрачному космосу. Они же создали Землю, они же создали и людей».

Зал не выдержал и откровенно разразился хохотом. Большинство слушателей вышли из зала, махнув в след оратору рукой, но я и еще с десяток ненормальных продолжали внимать каждому слову этого чудака.

В след уходящим тот, даже с некоторой долей злости, приговаривал: «Вы думаете, что они не реальны? Всю нашу историю нами владеет страх – страх признать их существование. Они любят нас, а вы же их презираете, склоняя головы перед ложными богами. Да вы в них сами не верите, а лишь боитесь их. Сперва, Перун, потом Иисус из Назарета, затем Ленин, а сегодня все вместе. Только их одних вы не признаете. Запомните, придет время и они проснутся, чтобы наказать тех, кто не верил в них, а тех, кто любил их, они сделают себе равными. Ну, ничего, вы все пожалеете о том, что отринули своих настоящих богов». Лицо мужчины перекосилось от злобы и он выбежал из зала. Меня поразила его поведение и реакция его слушателей. На их лицах осталась страшная улыбка и глаза навыкат. Это побудило меня побыстрее делать ноги, ибо картина стояла пугающая и более менее нормального человека легко могла свести с ума. Зрители как будто замерли в пространстве, стремясь провести в этом зале целую вечность.

Чуть не забыв захватить с собой портфель с журналами, я выбежал из здания библиотеки. Ноги сами уводили меня все дальше этого странного места, где люди заразились каким то помешательством. Меня сегодня ждала Лена. Хоть я сегодня и опаздывал, мчался к ней со всех ног, в надежде успеть хотя бы к ужину. Я зашел в комнату. Дверь была открыта. И портфель выпал у меня из рук. Посередине комнаты на холсте Володя воспроизводил один из моих кошмаров. Тринадцать изваяний во мраке окружали человека, похожего на меня. По центру я узнал того самого верховного бога Хвазархорна с двенадцатью глазами, которые к моему ужасу были открыты и как будто смотрели на меня. Взгляд этих глаз словно разъедали любого, кто на них посмотрит, устремляясь прямо в душу. Рядом с Володей стояла Лена и увидев меня, резким движением стащила его со стула и закрыла картину собой.

Ее осунувшееся заплаканное лицо намекало мне забыть то, что я увидел, повернуться и уйти, но я отодвинул девушку и как завороженный начал ощупывать глазами каждый сантиметр этого потустороннего шедевра.

Эта картина не могла быть создана человеком, ни даже Богом. То, что рука ребенка приводилась в движение дьявольской силой, не нуждалось в доказательствах. Мне хотелось избавиться от этого клочка ада, но я не смог сделать это в целях искусства.  Я не совсем был уверен ни в существовании потусторонних миров, ни в существовании миров обыкновенных, лежащих  за пределами человеческой ойкумены. Не создал еще человек картины талантливее этой. Я положил холст на место.

«Ты должен уйти» — произнесла с некой строгостью в голосе Лена – «То, что лежит под нами не дано понять простым смертным. Мы веками убегали от своего прошлого и судьбы, но убегать от них бессмысленно. Люди всегда будут смеяться над калеками и людьми, видящих иные стороны грани реальности, но они не слишком далеко стоят от жалких приматов в своем невежестве. В наше время обитатели Петербурга заняты каждодневной рутиной, примитивно прожигая драгоценные минуты. Мы отравлены повседневностью и не способны принять их за своих родных… Уходи».

«Кто они? Ты знаешь» – я схватил девушку за плечи и стал трясти ее в попытке выведать все тайны и недомолвки, таящиеся в сумрачном сознании прелестной голубоглазой бестии – что находится под нами?

«Наши боги»… — внезапно вмешался мальчик, сидящий на краю кровати и смотрящий своими слепыми глазами в стену на которой висела икона девы Марии с младенцем – «там глубоко под землей спят наши предки и наши боги».

«Все что ты хотел узнать, нанесено на полотнах» – Лена схватила нож и угрожающе занесла его над моей головой.

Мне ничего не оставалось, как покинуть навсегда обитель страшной загадки, которую мне суждено разгадать, по крайней мере, в этой жизни. Может в том мое счастье, что я никогда не узнаю смысла моих загадочных снов и того ужаса, нанесенного на полотнах маленького слепого мальчика. Находясь же под покровом безумия, я дописываю эти строки с содроганием. Каждую ночь я слышу их и могу общаться с ними. Их трудно описать. Некоторые зовут этих представителей подземного царства богами, другие нашими далекими предками. Внешне эти иные отвратительны, кроме одной женщины неземной красоты с тонкими чертами лица и стройным телосложением. Ее я вижу каждый день во сне и узнаю в ней Лену, которая держит в руках маленького Володю.

«Ты думаешь, что увиденного тобой всего лишь сон?» – ласково, подхватив мою руку, произнесла девушка – «Хм, ты там наверху пребывал во сне, а этот город существует наяву. Все, что ты видишь, существовало тысячи лет и этот город стоит целую вечность. Еще на заре времен гиперборейцы чтили семерых богов с Хвазархорном во главе и каждый год отдавали ему богатую жертву в виде крепких мужчин. Чтобы умилостивить Хвазархорна  жрец вспарывал грудь жертве и вырывал его сердце, оставляя ее на сделанном из гранитного камня чаше. Тело же отдавалось на съедение Хвазархорну». Слепо повинуясь какой- то неведомой силе, я неторопливо взбирался вверх по ступенькам древнего похожего на пирамиду какого-то культового сооружения, ведомого за руку прелестной женщины с ребенком на руках. Оказавшись на самой вершине, наши руки расцепились и я лег на каменное ложе, изрядно окропленное свежей кровью. Через минуту надо мной склонился жрец в белом одеянии и раздался зловещий рев толпы. Я сразу узнал в этом тревожный для себя знак, но мне было удивительно спокойно и вместо страха смерти был один лишь не понятно откуда взявшийся ликование от мысли о том, насколько важна была моя жертва. Ловкий взмах клинка легко рассек грудную клетку и красное сердце осветилось лучах огромного солнца, нависающего над главной площадью и многоступенчатым храмом. То, что происходило дальше, не дано было мне узнать, так как сон на этом был прерван. И я с сумасшедшими воплями вскочил с постели и три часа пытался привести свои мысли в порядок.

Я повторял сам себе, что увиденное мной не реально и воображаемые миры, снящиеся мне во сне от болеутоляющих препаратов и рисуются в моем сознании под впечатлением прочитанных мною еще в детстве рассказов американских мастеров ужасных рассказов и истории ацтеков. Но в то же время мои сны отличались какой то необъяснимой ясностью картины, которую было сложно отличить от реальности. Но что же есть подлинная реальность? И, главное, что скрывает русская душа? Неужели в ней ничего и нет кроме тоскливой простоты и пустоты? Скупого на фантастику рационализма, который есть широкий пустынный простор, на котором давно ничего не растет от того что ее поливают ядами люди опирающиеся на науку и рациональное мышление, чтобы большинство оставалось в невежестве относительно своего прошлого. Правда, этот город скрывает нечто удивительное с точки зрения официальной науки и не поддающееся здравому смыслу. То, что скрывалось под толщей грунта, бетона и кирпичей тысячелетиями, если не миллионами лет. Древние города со своими языческими святилищами, погребенными ради того, чтобы какой-нибудь условный Хвостов вновь их обнаружил. Пусть хотя бы и в своих снах.

Ведь то, что скрывается от нас миллионы лет уж лучше пусть останется в моем расшатанном рассудке и на полотнах того маленького слепого художника.

3 0
Следующий пост

Созрели до Европы

С 9 по 11 августа в деревне Дубровское под Истрой прошел Всероссийский фестиваль фермерской продукции. Мероприятие при поддержке Губернатора Андрея Воробьева стало одним из крупнейших событий проекта «Лето в Подмосковье». Сыровары и фермеры из 44 регионов России предлагали продегустировать и купить 500 сортов сыра, мясных деликатесов, молочной продукции, меда, кваса, […]

Подпишись сейчас!